20.09.2026
ЕРШОВ/ФАКТЫ БИОГРАФИИ/079
Попытаться понять хотя бы отдельные стороны личности Ершова, оставившего общественную деятельность то ли по собственной инициативе, то ли, напротив, намеренно отодвинутого от участия в ней какими-то лицами, возможно, помогут воспоминания его современников и в первую очередь дневник художника и литератора Михаила Степановича Знаменского (1833–1892) за 1862 и 1863 годы, на страницах которого нередко встречаются записи, имеющие отношение к Петру Павловичу.
Знаменского вполне справедливо можно считать одним из наиболее близких Ершову в то время людей. Вероятно, ни один из современников Ершова (за исключением А. К. Ярославцова как автора первой книги о поэте) не сделал для памяти автора «Конька-Горбунка» столь много. Остаётся только бесконечно сожалеть о том, что часть рукописного, живописного, графического и литературного наследия Знаменского была после его смерти рассеяна и навсегда утрачена. Невосполнимой потерей явилось исчезновение рукописи с воспоминаниями Знаменского о Ершове, сделанными в 1869 году. Ещё в 1922-м она находилась в кабинете по изучению П. П. Ершова, созданном известным тобольским краеведом Г. И. Симоновым. В неполном виде сохранились и дневники.
Знаменский, как показывают его дневниковые записи, часто посещал поэта: «Мои визиты к Ершову приняли вид какой-то законной необходимости. Пятница, и я собираюсь к нему, почти так же, как собираюсь в класс. Единственный аккуратный его посетитель» (запись 22 марта 1863 года). Количество посещений увеличилось, когда он стал учить в 1863-м рисованию дочерей Петра Павловича Людмилу и Юлию. Бывает у Знаменского и его друг: «Ершов пришёл ко мне в то время, пока я спал ещё. Нечего делать, поспешил соскочить — угостил его спичками, так как папиросы он свои носит с собою, рисунками и в заключенье — музыкой на его же инструменте» (запись 23 мая 1863 года); «…выслушал, что Ершов хоть в чёрта не верует, но верит — узнал» (запись 16 сентября 1863 года).
О том, что интереса к окружающему Пётр Павлович не утратил и в эти годы своей жизни, продолжая принимать у себя в доме посетителей и разговаривать с ними на самые разные темы о событиях, происходивших как в Тобольске, так и за пределами города, свидетельствуют имена Герцена, Клейнмихеля, Михайлова, Иконникова, появляющиеся в записках. Неясен контекст фразы Ершова в одном из разговоров со Знаменским, когда он заявляет в отношении Герцена: «Неужели не найдётся никого, кто бы поехал в Лондон да вызвал бы его на дуэль?», но понятно, что А. И. Герцен с его критикой монархического устройства России виделся Ершову личностью опасной (запись 23 сентября 1862 года).
«„Упал он и лежит никем не оплакан. О, как он! О, как он! О, как он!!!“ — это неоконченное стихотворение на Клейнмихеля дошло до моего слуха чрез уста Ершева, ещё сегодня и я их твержу от нечего делать целый день», — ещё одна запись Знаменского, сделанная 7 октября 1862 года. Считал ли Ершов, сочинивший эти строчки, справедливой отставку графа Петра Андреевича Клейнмихеля от должности управляющего путей сообщения и публичных зданий времени Николая I, которая случилась вскоре по восшествии на престол нового императора? Вряд ли, если помнить, с каким энтузиазмом рассказал он в одном из своих писем о Николаевской железной дороге, построенной под руководством Клейнмихеля. Да и весьма наглядная перекличка выражения «О, как он!» со словом «окакан» указывает на то, что его впечатление по поводу отстранения от дел человека, завершившего также строительство Исаакиевского собора и постоянного моста через Неву, не было отрадным.
Вряд ли Ершов сочувствовал взглядам Александра Ивановича Иконникова, создателя политического кружка, известного как Пермское тайное общество, сосланного в Берёзов за противоправительственные действия, но по просьбе Знаменского он обратился к «берёзовскому протопопу» И. М. Заборовскому, с которым встречался как директор тобольских училищ ещё во время обозрения Берёзовского училища в 1860 году, с письмом «об оказании возможной помощи Иконникову» (записи от 23 сентября и 5 октября 1862 года). В дальнейшем Иконников в связи с тяжёлой болезнью был переведён в Тобольск.
Не оставило Ершова равнодушным и получившее широкий резонанс в Тобольске (освещалось также в «Колоколе» А. И. Герцена и Н. П. Огарёва) дело Михаила Ларионовича (Илларионовича) Михайлова, поэта, переводчика и политического деятеля. Арестованный по делу о распространении революционных прокламаций в Санкт-Петербурге в 1861 году, он был отправлен на каторгу в Сибирь и находился в 1862-м в Тобольске. В пересыльном остроге за ним не было строгого надзора, Михайлова навещали и приглашали к себе на обед тобольские чиновники, дарили цветы местные дамы, что вызвало донос и следствие. В число виновных попали тобольский губернатор А. В. Виноградский, председатель губернского правления М. Г. Соколов и губернский прокурор Н. А. Жемчужников, полковник корпуса жандармов К. Я. фон Колен. За сочувствие, проявленное к ссыльному, пострадал полицмейстер К. Д. Кувичинский, приятель Ершова и Знаменского. Всех их сняли с должностей. В дневнике Знаменского имеется запись от 4 декабря 1862 года: «Главная крупная новость в городе — михайловское дело. Толковали и мы об этом с Ершовым, жалеет он и В. (Виноградский. — Т. С.), и К. (К. Я. фон Колен. — Т. С.)., и всех, хотя прежде от души желал В–у (Виноградскому. — Т. С.) отставки. Носятся слухи, что губернатором будет сюда якутский, бывший здесь доктором, вот и все наши тоб[ольские] политические новости».
---------------------------------------
Текст из книги Т. П. Савченковой
«Пётр Павлович Ершов. Факты биографии» (Ишим, 2025).
Автор фото — Г. А. Крамор, если не указано иное.
