Ишимский краеведческий музей




Главная > О музее > Новости > Публикации > Поиски моей родословной
Меню

Поиски моей родословной



Нелли Валентиновна Деева (Суханова)

«Родительский дом – начало начал» – поётся в известной песне. У каждой семьи имеется своё начало, и, как у всех, моё начинается с моего рождения. Родилась я в семье студентов-выпускников Пермского сельскохозяйственного института. Сразу после защиты диплома мои родители, в числе лучших выпускников, были направлены агрономами в село Пермско-Ильинское Пермского края. Шёл 1936 год. Такова была политика правительства – лучших отправлять на подъём народного хозяйства.   Через два года в нашей семье родился брат Юрий, а вскоре папу призвали в ряды РККА. Страна, утратившая офицерский корпус, готовила новых военных специалистов. Были созданы школы, которые в народе называли «школы одногодичников». В них призывались выпускники вузов и техникумов, не служившие в армии. Мой отец был направлен в Бадинское лётное училище (около Читы). Отец после окончания училища, получив специальность штурмана тяжелого бомбардировщика в конце 30-х гг., вернулся в село Пермско-Ильинское. В это время в семье уже было трое детей. Родилась сестрёнка Верочка. По возвращении отец начал настаивать на переезде в г. Ишим, на его родину. Мама не хотела покидать уже обжитое место и устроенный быт, но отец настоял: «Нужно немедленно ехать в Сибирь! Немцы зашли в Польшу, скоро будут у нас». Летом 1940-го года наша семья переехала в Ишим. В дороге заболела Верочка, да так и не поправилась. И не стало у меня сестрёнки. У папы в Ишиме было много родственников. Встретили нас доброжелательно, но только устроились на новом месте – началась война. Из репродукторов гремела песня, ставшая вскоре гимном войны: «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой!». И потянулись на запад эшелоны с новобранцами. Из нашей семьи на фронт ушли восемь мужчин. По стране был слышен стон. Горе было общим. Женщины заменили на производстве ушедших на фронт мужей. Маме шел всего 31-й год. Но, несмотря на молодой возраст, её назначили на должность главного агронома Ишимского района. 
По архивным данным в те годы в Ишимского районе было 72 колхоза. Непосильно тяжелый груз свалился на её плечи. Связь с колхозами осуществлялась только телефону, но в некоторых колхозах не было и его, тогда посылали нарочных. Транспорт был только гужевой – всё возили на лошадях. Уезжала мама в колхозы рано утром, когда мы с братом еще спали, возвращалась ночью. По нескольку дней мы вообще ее не видели. Нас опекала наша бабушка – Суханова Анна Викентьевна, которую мы ласково звали «бабуся» или «буся». У неё было две сестры (Зося, Марта) и брат Виктор. Почему у бабушкиных сестёр такие имена нас с братом в то время не интересовало. 
Война закончилась, солдаты возвращались домой. Но только в 1947 году демобилизовались наш папа и муж тёти Зоси Борис Николаевич Назаров. Все родственники собрались за столом в доме тёти Зоси. Во время застолья Борис Николаевич вдруг заговорил на незнакомом мне языке и посмеялся: «Ну, что, дорогие мои польки! Поговорим?» так я первый раз серьёзно поняла, что бабуся моя не русская, а полька. Борис Николаевич во время войны служил ветеринарным врачом в коннице войска польского. Интересно, что попал он туда не по национальности. Искали ветеринарного врача с польскими корнями и не могли найти, а в личном деле Бориса Николаевича была запись: «жена – Жонголович Софья Викентьевна, по национальности полька». Этого оказалось достаточно, чтобы дядю перевели в войско польское. Там он изучил и польский язык, был награжден польскими орденами и медалями, получил звание хорунжего. Оказалось, что родное имя у нашей бабуси Анна Викентьевна Жонголович. В семье об этом особо не говорили. Мы росли, я полюбила беседовать с бабусей о ее семье. Из этих разговоров я узнала, что бабушкин дед Олендзский был выслан вместе с семьёй из царства польского в Сибирь. О подробностях бабушка не рассказывала, возможно, сама не всё знала. 
Однажды, когда я училась в старших классах, в учебнике по литературе увидела иллюстрацию, на которой был изображен столб с табличкой: «позорный столб», около столба на коленях стоял мужчина, над его головой ломали шпагу, а у ног лежал кем-то брошенный букетик цветов. Надпись под рисунком гласила: «Гражданская казнь Чернышевского». Я показала бабусе заинтересовавший меня рисунок, она посмотрела и спокойно сказала: «Моих деда и бабушку тоже лишили не только имущества, но и дворянского звания для всех членов семьи». О своих предках бабушка рассказывала очень мало и как-то настороженно. Это впоследствии я узнала, что простая запись в документах: «сословие дворянское» - была причиной многих неприятностей для нашей семьи. Но я продолжала интересоваться историей моих предков. Из разговора с бабушкой я узнала, что маму ее звали Каролина Марианна Олендзская, значит, дед её был Мариан Олендзский, а имя его жены до сих пор установить не удалось. По воспоминаниям Каролины Марианны, отец часто корил жену тем, что из-за нее семья была выслана в Сибирь. Каролину привезли в Ишим в возрасте четырёх лет. Она рассказывала своим детям, что помнит, как их везли очень-очень долго. Видимо была осень, так как Каролине запомнилось, что во время остановки их запирали в каком-то сарае и сидели они на ворохе картофеля. Все это мне было интересно, и уже в зрелом возрасте я решила собрать материалы о семье, дабы мои дети и внуки не были «Иванами, не помнящими родства». Во многом мне помогли сотрудники Ишимского историко-краеведческого музея и Тобольского архива. 
Только в 2008 году в архивах музея в списках домовладельцев мы обнаружили, что по улице Сенной находилось домовладение мещанина Мариана Матвеевича Олендзского. Так я узнала, что прадед моей бабушки, оставшийся в Польше был Матвей Олендзский, в этом же списке значится Болислав Марианович Олендзский, значит, у бабушки был родной дядя. В списках служащих почтово-телеграфной конторы за 1907 год нахожу сестру бабушки Марту Викентьевну Жонголович и Александра Болиславовича Олендзского, двоюродного брата бабушки. В домашних архивах есть его фотография и фото его дочери Елены. Из воспоминаний родственников узнаю, что у бабушки была родная тётка Екатерина Марианна Олендзская, по мужу Белова. Детей у неё не было. Так крупинка, за крупинкой собрался приличный список моих родственников. 
Фамилия у моей бабушки Жонголович, об её отце никаких данных не сохранилось. Только то, что он выслан из Варшавы. Но вот из Тобольского архива приходит копия жалобы Викентия Осиповича Жонголовича Тобольскому губернатору. В жалобе Жонголович пишет, что он дворянин, политический ссыльный, «водворён» в город Ишим в 1865 году и ишимские власти не выплачивают, положенное ему денежное пособие. Единственный его родственник, брат Жонголович Иван Осипович отбывал наказание в г. Омске. По специальности он был ювелиром и в Ишим к брату ему разрешили переехать уже совсем старым больным человеком. Доживал он свой век в семье племянницы Анны Викентьевны Жонголович (Сухановой). 
Занимаясь историей моей семьи, я не могла не заинтересоваться тем, как и когда граждане царства польского были «водворены» на жительство в Сибирь. Сибирь, в том числе и Тобольская губерния, на протяжении столетий была местом ссылки поляков. Исследователь В. Сулимов в своей книге «Поляки Наполеона в Ишиме» рассказывает, что поляки участвовали в войне 1812 года на стороне Наполеона, поэтому по решению Александра I пленных поляков из 18 губерний России направили в город Ишим для укомплектования войск на Сибирской линии. Партии пленных с конвойными командами шли в Ишим, после осмотра пленных распределяли по полкам и батальонам Сибирской линии. Более 2 тысяч поляков пришли в Сибирь. Благодаря этой ссылке, об Ишиме узнала вся Россия. 
В сборнике «Участники польского восстания 1863-64 гг. в Тобольской ссылке», изданным архивным отделом Тюменского облисполкома, я встретила несколько знакомых фамилий, но доказательства родственных связей не обнаружила. В то же время мне удалось узнать, что осужденные для отправки в Сибирь польские повстанцы делились на четыре категории. К первой категории относились приговоренные к каторжным работам на рудниках и заводах Восточной Сибири; ко второй категории относились повстанцы, сосланные на поселение с полным или частичным лишением прав и имущества без права выбора места оседлости, с зачислением в категорию государственных крестьян. Этот пункт подтверждал рассказ бабушки о судьбе Олендзских, по её словам лишенных дворянского звания и всех льгот. В последующие годы водворение польских ссыльных в Тобольскую губернию значительно сократилось. Из этого же источника я узнала, что в 1872 году в Тобольской губернии находилось 4 728 человек, из них 3990 сосланных на водворение и 738 добровольно прибывших в ссылку родственников. Из этого числа в Ишим было направлено 1001 человек плюс члены семьи: 73 мужского пола и 108 женского, а всего 1 182 человека. 
В городском музее мне дали справку о том, что в 1860 году в Ишиме проживало местного населения 2 934 человека. По грубому подсчёту в 1866–70 годах поляки составляли 28,7 % населения Ишима. По социальному происхождению польские ссыльные, водворенные в Тобольскую губернию, составляли 48,6 % крестьяне, 26 % - мещане, 16,1% шляхта и разночинцы, 2,4% - дворяне и 6,9 % - иностранные подданные. Эти данные говорят нам о том, что в восстании принимало участие все население царства польского. Не мудрено, что в Ишиме и других городах Сибири встречается так много польских фамилий. Большинство не могло вернуться на родину. К сожалению, носители этих фамилий часто не знают, откуда у них польская фамилия. 
В 1866 году, желая получить подробные сведения о водворенных в волости польских переселенцах, Тобольский губернатор поручил чиновнику Олендзскому изучить их быт. Но был ли этот Олендзский родственником моих предков, установить так и не удалось. Ещё бабушка рассказывала, что её мать Каролина Марианна часто предлагала мужу своему Викентию Осиповичу Жонголовичу отказаться от дворянского звания, дабы меньше платить налогов. Она как предчувствовала, что эта запись принесёт неприятности её детям и внукам. Может быть, по этой причине бабушка не особо любила рассказывать о своих родственниках. 
Вот так по крупинкам собиралась родословная моей семьи. Мои внуки – это уже седьмое поколение, начиная с Матвея Олендзского. Составленное мною родословное древо, конечно, очень не полное и, скорее всего, оставшееся у меня время, не даст мне возможности пополнить его. Но уже сейчас мои дети и внуки смогут рассказать своим детям и внукам, как наша семья оказалась на ишимской земле. И живём мы здесь уже второе столетие. 


Н. Деева (Суханова)

Афиша
14/08/2017

Памятные даты [Подробнее]

29/05/2017

Памятные даты Май-Июнь: [Подробнее]

События