Ишимский краеведческий музей




Главная > История Ишима > Воспоминания о работе в артели «Бытовик»
Меню

Воспоминания о работе в артели «Бытовик»

Из архива

Толкачёв Михаил Иванович (30 сентября 1928 – 15 января 1961) – автор воспоминаний, записанных ровным почерком в двух общих тетрадях. Мемуары были записаны по инициативе супруги Валентины Николаевны Толкачевой, которая и подарила нам возможность ознакомиться с содержанием заветных тетрадей. Спасибо, Валентина Николаевна!

Сегодня мы предлагаем уважаемым читателям рассказ Михаила Ивановича о работе в артели «Бытовик».

Итак, я бросил школу. Время было суровое, мама моя уже работала портнихой в артели имени Н.К. Крупской (эту артель вскоре преобразовали в фабрику по пошиву военного обмундирования). Директором фабрики была Любовь Павловна Фадеева, коммунист и энергичная женщина. Муж Любовь Павловны – Алексей Фёдорович Фадеев, - заведовал слесарной мастерской в артели «Бытовик». В этой мастерской ремонтировали все бытовые приборы от пайки кастрюль и починки примусов до ремонта патефонов, ружей и швейных машинок. Во время войны все работали на фронт. Слесарной мастерской было поручено ремонтировать парк швейных машин фабрики им. Крупской – 200 машин, которые должны были работать 24 часа в сутки (2 смены по 12 часов). Когда Алексей Федорович, при очередном обходе проверяя исправность швейных машин на фабрике, моя мама и обратилась к нему с просьбой взять в ученики сына, т.е. меня. Он дал согласие, сказал: «Приводи».

Машин было много. Новых деталей, на замен старых, не было, и мы реставрировали старые. Особенно часто приходилось реставрировать челноки. На сношенную часть напаивалась стальная пластина, и затем челнок обрабатывался и подгонялся к машинке. Как ученик я сначала научился обращаться с паяльником (паяльники были массивные и подогревались на горне в микрокузнице, которая была во дворе). Я паял сначала кастрюли, а уж потом, различные детали. Верхом паяльного искусства была впайка трубы в самовар, что приходилось делать довольно часто, т.к. самоваров у населения было много. Часто меняли у самоваров решётки-колосники. Затем я научился паять серебром и, медью (латунью) (всё на том же горне), так что у «горнушки» приходилось работать много и в любую погоду.

Ещё работы, связанные с огнём, были такие как закалка различных предметов (в основном пружин) и воронение стальных деталей. Из жестяницких работ наиболее часто приходилось вставлять дно в ведро (вместо сильно прохудившегося) или даже делать сами вёдра, воронки и другую хозяйственную посуду.

Но основная работа была, конечно, слесарно-механическая. У патефонов и ружей лопались пружины, у ружей терялись курки и другие детали, ломались велосипеды и швейные машинки и т.д. и т.п.

Однако кроме нашей обычной работы (рабочий день был 12 часов) доставалось нам и другой, общей артельной работы. Много хлопот доставлял нам спичечный цех, который организовали на основе бондарного. Этот спичечный цех именовали спичечной фабрикой, настолько он разросся, и стал основным цехом артели. Когда приходили вагоны с лесом, сколачивались бригады по разгрузке вагонов и доставке брёвен на пилораму фабрики. Это делали мы мальчишки (мужики), да женщины (бабы).

От спичечной фабрики доставалось всему коллективу артели. Завозили и устанавливали оборудование (как тут без слесарей?), заготавливали сырьё, переоборудовали помещения. Спички делали не такие, к каким мы сейчас привыкли, они были в виде гребёночек из шпона по десять штук в каждой гребёночке. Потом по пять гребёночек обворачивались в картон, на один конец которого наносилась масса для зажигания спички.

И несколько слов ещё об одном производстве. Наша мастерская занимала второй (деревянный) этаж двухэтажного дома – раньше было много таких домов в Ишиме, - а первый (кирпичный) этаж занимал мыловаренный цех. Для нас это были неприятные соседи, т.к. запахи этого цеха проникали и в мастерскую. Надо сказать, что мыло получалось неважное. Оно представляло собой студенистую массу, поэтому в руки его взять было нельзя без какой-либо посудины.

Уже в конце войны мне пришлось заняться ещё одним побочным, но прибыльным для артели делом. Когда я приобрёл ружьё передо мной остро встал вопрос – чем стрелять. Гильзы и капсюлей я купил на толкучке (промтоварном рынке, где частным образом продавались всякие вещи), а порох и особенно дробь было достать чрезвычайно трудно. Порох тоже научились делать (древесный уголь, сера и селитра мешались в определённой пропорции), а дробь сначала делали так: свинец расплавляли и разливали в железные кюветы так, чтобы получались листы толщиной в 8 – 10 мм. Затем эти листы рубили полосами, полосы пропускались через вальцы в тонкие прутья. Эти прутья (свинцовую проволоку нужного диаметра) рубили на специальном приспособлении так, что получались маленькие кубики. Эти кубики катались на дробокатке и получалась отличная дробь нужного диаметра. То есть процесс изготовления дроби был длинный и мало производственный. Алексей Федорович и другие пытались дробь лить, но дробь получалась либо с хвостами, либо лепёшками, либо взрывались в воде или масле. Меняли и состав, куда льётся дробь, и расстояние от поверхности до никеля – ничего не помогало. Нужна вязкая масса! А что если попробовать лить в тесто? Развели тесто как на блины (мука была самая низкосортная, почти отруби) и пошло! Выбрали оптимальный режим (свинец льётся не ручьём и не редкими капельками, а со скоростью пулемётной очереди), тесто надо всё время помешивать, расстояние от никеля до теста 2-3 см. – получается отлично мелкая (утиная) дробь. Затем дробь промывается, сушится, откатывается вместе с графитом в барабане и, пожалуйста – не отличить от заводской.

Я лил дробь всем, у кого был свинец, а за труды брал натурой, т.е. дробью. Таким образом, мы с Алексеем Фёдоровичем были дробью обеспечены.

Но об этом пронюхал представитель артели и быстро сообразил, что это можно использовать и в производстве. Так мне пришлось налить около тонны дроби в план артели. Ежедневная работа в парах свинца и сурьмы приводила к тошноте и головным болям. Но план надо было выполнять.

В начале 1944 года в нашей артели создали комсомольскую организацию. Сначала нас было трое. Меня избрали секретарём. И с тех пор меня ежегодно переизбирали секретарём, пока я работал в артели. За три года наша организация выросла до 14 человек. Наша главная забота была в том, чтобы активно участвовать в выполнении плана и когда требовалось выполнить какую-нибудь срочную работу, председатель артели вызывал меня и говорил: «Ну, комсомолия, выручайте». Это означало, что надо куда-то ехать и что-то погрузить или разгрузить. Но мы занимались и делами «для души», выступали перед работниками артели с самодеятельностью, участвовали в городских спортивных мероприятиях.

 

Афиша
14/08/2017

Памятные даты [Подробнее]

29/05/2017

Памятные даты Май-Июнь: [Подробнее]

События